Теория привязанности: как формируются отношения

В 1960-х психологи из Глазго (Шотландия) каждый месяц навещали 60 семей с младенцами и записывали, к кому дети тянутся больше всего. Результат удивил: в 39% случаев сильнее всего ребенок был привязан вовсе не к тому взрослому, который чаще всех его кормил, купал и пеленал. Решающим оказалось другое: кто быстро и чутко отвечал на его сигналы и охотно с ним играл^[1].

Когда мы говорим об отношениях с родителями, друзьями или партнером, то редко задумываемся, почему одним доверяем, других избегаем или боимся открыться. У этих реакций часто детские корни. Теория привязанности изучает, как первый опыт близости влияет на то, как мы любим, общаемся и переживаем эмоции на протяжении всей жизни. Привязанностью психологи называют эмоциональную связь ребенка с тем, кто о нем заботится.

Происхождение и развитие идеи привязанности

В середине XX века британский психиатр и психоаналитик Джон Боулби предложил идею, которая тогда казалась смелой: привязанность является врожденной потребностью в защищенности, а не привычкой, которая возникает из-за кормления. Он описывал ее как «длительную психологическую связь между людьми», которая начинается с первых месяцев жизни. В 1951 году по заказу Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) Боулби подготовил доклад «Материнская забота и психическое здоровье». В нем он доказывал, что лишение материнской заботы в раннем детстве вредит развитию, а сохранение семьи является лучшей профилактикой^[2]. Боулби интересовало, почему дети так остро реагируют на разлуку с родителями и почему тревога не проходит даже тогда, когда их накормили и за ними присмотрели.

В то время господствовали другие объяснения. Фрейд считал, что ребенок привязывается к матери, потому что она удовлетворяет его биологические потребности. Бихевиористы говорили об условных рефлексах: мать дает еду, и ребенок привыкает к ней как к источнику удовольствия. Эту идею позже в шутку назвали «любовью через желудок». Боулби же заметил, что само кормление тревогу не снимает. Дети стремились к эмоциональному присутствию, теплу и ощущению, что рядом есть кто-то надежный. Именно это, по его мнению, и было ключом к привязанности.

Зачем нужна привязанность: эволюционное объяснение

С точки зрения эволюции у привязанности практическая функция: помочь выжить. Младенец не может защитить себя, найти еду или справиться с опасностью. Ребенок, который держится рядом со взрослым, заботящимся о нем, имеет больше шансов дорасти до зрелого возраста. Поэтому естественный отбор закрепил врожденный механизм: когда малыш чувствует угрозу, он ищет близости с тем, кто дает ему защиту. Плач, улыбка, ползание вслед за мамой работают как сигналы, которые зовут взрослого.

Эта связь создает так называемую «безопасную базу», эмоциональную опору, от которой можно отходить, чтобы исследовать мир. Если ребенок знает, что мама или папа рядом и придут на помощь, он меньше боится и смелее интересуется новым. Если же взрослый равнодушен или непредсказуем, ребенок все время настороже, и это сказывается на его поведении и самооценке.

Классические исследования, подтвердившие гипотезу

Идеи Боулби получили мощную поддержку от других исследователей, которые проверяли их в экспериментах и наблюдениях.

«Незнакомая ситуация» Мэри Эйнсворт

Психолог Мэри Эйнсворт, работавшая с Боулби, создала лабораторную процедуру «Незнакомая ситуация»^[3]. Годовалый ребенок вместе с мамой попадает в незнакомую комнату с игрушками. Дальше следуют несколько коротких эпизодов по несколько минут: входит незнакомый человек, мама выходит и возвращается, ребенок остается с незнакомкой, а потом и совсем один. Больше всего исследователей интересует момент встречи после разлуки. Оказалось, что дети ведут себя по-разному и эти различия довольно устойчивы.

Эйнсворт выделила три типа привязанности: надежную (ее еще называют безопасной), тревожную (амбивалентную, или сопротивляющуюся) и избегающую. Дети с надежной привязанностью грустят, когда мама уходит, но быстро успокаиваются, как только она возвращается, и снова играют. Дети с тревожной привязанностью сильно расстраиваются, а после возвращения мамы долго не могут утешиться: тянутся к ней и одновременно сердито отталкивают. Дети с избегающей привязанностью почти не реагируют на разлуку и не проявляют радости при встрече.

Позже психологи Мэри Мейн и Джудит Соломон описали четвертый тип, дезорганизованную привязанность. Ребенок ведет себя противоречиво: ищет близости и боится ее, может даже замирать от страха, когда появляется мама или папа. В обычных семьях такая привязанность встречается примерно у 15% младенцев, а в группах риска, например когда ребенок пережил жестокое обращение, в два-три раза чаще^[4]. Метаанализ более 20 тысяч «незнакомых ситуаций», проведенных в разных странах, дал такую картину: надежная привязанность у 51,6% детей, дезорганизованная у 23,5%, избегающая у 14,7%, тревожная у 10,2%^[5]. Избегающая и дезорганизованная чаще встречались в семьях с социальными и экономическими трудностями.

Эксперименты Гарри Харлоу

Еще один известный эксперимент провел американский психолог Гарри Харлоу^[6]. Он поместил детенышей обезьян в клетки с двумя искусственными «матерями»: одна была из проволоки и с бутылочкой молока, другая была обернута мягкой тканью, но еды не давала. К проволочной детеныши подходили только поесть, а остальное время проводили с мягкой, обнимали ее и бежали к ней, когда пугались. Бутылка молока проиграла куску мягкой ткани. Для детенышей прикосновение и ощущение защиты значили больше, чем само кормление. Боулби в 1958 году посетил лабораторию Харлоу и увидел в этих результатах подтверждение своей мысли: развитие ребенка зависит от чуткости того, кто о нем заботится^[7].

Как формируется привязанность в первые годы жизни

Психологи Рудольф Шаффер и Пегги Эмерсон наблюдали за теми же 60 младенцами из Глазго на протяжении первого года жизни, а затем еще раз осмотрели их в 18 месяцев. На основе этих наблюдений они описали четыре стадии развития привязанности^[1].

Допривязанность (0–6 недель)

Новорожденный еще не привязан к конкретному человеку, но активно взаимодействует: смотрит на лица, следит глазами, плачет. Похожим образом он реагирует и на людей, и на предметы. Эти сигналы привлекают внимание взрослых и становятся первыми шагами к взаимодействию.

Неизбирательная привязанность (6 недель – 7 месяцев)

Ребенку уже больше нравятся люди, чем предметы, он узнает знакомые лица и чаще улыбается тем, кто рядом чаще всего. Но особого любимца еще нет, и на руки малыш охотно идет и к незнакомым.

Избирательная привязанность (7–9 месяцев)

Появляется сильная привязанность к одному человеку. Ребенок протестует против разлуки с ним и настороженно относится к незнакомцам. Страх чужих и плач, когда мама выходит, в этом возрасте являются нормальным и ожидаемым поведением.

Множественные привязанности (с 10 месяцев)

Ребенок формирует связи с несколькими людьми: вторым родителем, бабушкой, братьями и сестрами, няней. К 18 месяцам несколько привязанностей было у 87% детей в исследовании Шаффера и Эмерсон. Круг близких расширяется, но обычно один человек остается главной опорой.

Коротко: привязанность вырастает из чуткости, поэтому важно, насколько быстро и точно взрослый отвечает на сигналы ребенка, а количество часов рядом или то, кто кормит, решающими не являются.

Что влияет на качество привязанности

Надежная привязанность формируется не у всех детей. Это зависит от нескольких факторов:

• Наличие постоянного человека, который ухаживает: дети в интернатах или в приемных семьях, где опекуны часто меняются, нередко не успевают научиться доверять взрослым. У детей, усыновленных из интернатных учреждений или приемных семей, дезорганизованная привязанность встречается чаще^[5].
• Качество взаимодействия: регулярная, предсказуемая реакция взрослого на потребности ребенка дает ощущение безопасности. Если ребенка игнорируют, он учится полагаться только на себя.
• Травматический опыт: насилие, пренебрежение потребностями или частая смена тех, кто ухаживает, нарушают механизм формирования привязанности.

Значение имеет и опыт самих родителей. Анализ 95 выборок, в которых участвовали 4819 пар «взрослый и ребенок», подтвердил, что представления родителей о собственных детских отношениях связаны с тем, какая привязанность складывается у их ребенка. Но связь умеренная, а родительская чуткость объясняет ее лишь частично^[8]. Так что никакой «наследственности» здесь нет: многие родители с тяжелым детством растят детей с надежной привязанностью.

Нехватка надежной связи в первые годы жизни может серьезно сказаться на эмоциональном развитии. Помочь можно и в этом возрасте. Национальный институт здравоохранения и совершенствования медицинской помощи Великобритании (NICE) советует предлагать родителям, приемным родителям и опекунам дошкольников с трудностями привязанности программы видеообратной связи. Специалист вместе со взрослым просматривает записи их взаимодействия и показывает, как лучше понимать сигналы ребенка и не пугать его собственным поведением^[9].

Четыре основных стиля привязанности

Стиль привязанности является привычным способом, которым человек строит близкие отношения. Его основа закладывается в опыте с теми, кто ухаживал за нами в детстве. Если ребенок получал достаточно тепла, заботы и предсказуемой поддержки, он, скорее всего, вырастет уверенным в себе и способным доверять другим. Если же опыт был хаотичным или травматичным, могут сложиться менее устойчивые стили. Психологи выделяют четыре основных типа, и у каждого свои детские корни. От них зависит и то, как стили привязанности влияют на отношения во взрослом возрасте.

Надежный стиль

Надежный (безопасный) стиль формируется, когда родители или другие взрослые были эмоционально доступны, реагировали на потребности ребенка и давали ему ощущение стабильности. Взрослые с надежным стилем не боятся сближения, легко доверяют, открыто говорят о чувствах и могут попросить о помощи, не становясь зависимыми от партнера. В конфликте они способны вести диалог и уважать чувства другого. Это самый распространенный стиль, хотя и не такой всеобщий, как иногда пишут в интернете: среди детей в «незнакомой ситуации» он встречается примерно у половины.

Тревожный стиль

Тревожный стиль обычно складывается там, где родительское внимание было непоследовательным: то заботливым, то равнодушным. Ребенок не знал, чего ждать, и жил в постоянном эмоциональном напряжении, поэтому научился громко требовать внимания. Взрослые с таким стилем сильно стремятся к близости и одновременно боятся быть брошенными. Им нужны постоянные подтверждения любви, они часто волнуются, что им не отвечают взаимностью, и могут казаться ревнивыми или зависимыми.

Избегающий стиль

Избегающий стиль часто связан с детством, в котором проявление эмоций высмеивали или наказывали, а просьбы о помощи игнорировали. Ребенок учится не полагаться на других и подавлять свои потребности. Во взрослом возрасте такой человек держит дистанцию, неохотно открывается, избегает глубоких разговоров и обязательств, боится потерять независимость и может казаться самодостаточным или даже холодным.

Дезорганизованный стиль

Это самый противоречивый стиль: человек одновременно стремится к близости и боится ее. Его корни обычно в детстве, где взрослый был для ребенка и источником поддержки, и источником страха. Так бывает, когда ребенок пережил насилие, жестокое обращение или жил в глубокой эмоциональной нестабильности. Во взрослых отношениях это может проявляться непоследовательностью: нежность резко сменяется отстраненностью или вспышками гнева, человеку сложно успокоиться и доверять даже тем, кого он любит.

Нарушения привязанности

Ненадежный стиль привязанности является одним из вариантов нормы, болезнью его не считают. Расстройства привязанности представляют собой отдельную, гораздо более редкую историю. Их диагностируют у детей, которые в раннем возрасте не имели ни одной надежной эмоциональной связи со взрослым из-за тяжелой нехватки заботы или социального пренебрежения. Для диагноза специалист должен сам наблюдать ребенка вместе с теми, кто о нем заботится, а лечение состоит прежде всего в том, чтобы у ребенка появился взрослый, к которому он сможет привязаться^[10]. В психиатрии выделяют два таких расстройства. В Международной классификации болезней 11-го пересмотра (МКБ-11) это реактивное расстройство привязанности (6B44) и расстройство расторможенного социального взаимодействия (6B45).

Насколько они распространены, зависит от условий жизни детей. Среди 1646 детей 6–8 лет из бедного городского района в Великобритании реактивное расстройство привязанности было примерно у 1,4%^[11]. Среди детей, переживших жестокое обращение или воспитывавшихся в учреждениях, эти расстройства встречаются намного чаще: по метаанализу 2026 года, реактивное расстройство у 9,6%, а расторможенное у 20,1%^[12].

Коротко: тревожный или избегающий стиль привязанности не является диагнозом. Расстройства привязанности касаются детей, переживших тяжелую нехватку заботы, и ставит их только специалист после наблюдения.

Реактивное расстройство привязанности

По Международной классификации болезней, этот диагноз ставят только детям: не раньше чем с 1 года, когда признаки появились до 5 лет и когда в истории ребенка была тяжелая нехватка ухода, например заброшенность, жестокое обращение или воспитание в учреждении. Расстройство аутистического спектра нужно исключить^[13]. Ребенок с этим расстройством почти не ищет утешения у взрослых, даже когда ему страшно, больно или грустно, и почти не откликается, когда его пытаются успокоить. Он может казаться эмоционально безразличным, замкнутым, избегать телесного контакта и редко улыбаться. Чаще всего за этим стоит глубокое эмоциональное пренебрежение, когда взрослые не замечали потребностей ребенка, игнорировали его или вели себя жестоко. В таких условиях ребенок просто не научился доверять людям и не почувствовал, что кто-то может быть для него источником безопасности.

Расстройство расторможенного социального взаимодействия

В предыдущей классификации болезней (МКБ-10) это состояние называлось расторможенным расстройством привязанности. Оно проявляется почти противоположно. Ребенок, переживший нехватку постоянного эмоционального контакта, слишком легко идет на контакт с кем угодно, даже с совершенно незнакомыми людьми. Он не различает, кто ему близок, а кто чужой: сам подходит к посторонним взрослым, обнимает их, садится на колени, рассказывает о личном так, будто это родные, и может уйти с незнакомцем, не оглянувшись на своего взрослого. Осторожности и застенчивости, привычных для малышей его возраста, он не проявляет, и именно это делает его уязвимым.

Влияние привязанности на взрослую жизнь

Боулби считал, что из опыта ранней близости складываются «внутренние рабочие модели», то есть представления о себе и о том, можно ли положиться на других. Они незаметно сопровождают человека в подростковом возрасте, в дружбе, работе и романтических отношениях. Это что-то вроде эмоционального автопилота, который подсказывает, как реагировать на близость, конфликты, поддержку и потерю.

В 1987 году психологи Синди Хейзен и Филип Шейвер предложили смотреть на романтическую любовь как на ту же привязанность, только между взрослыми. Их опросы показали, что три стиля среди взрослых встречаются примерно в тех же пропорциях, что и среди младенцев (в газетной анкете, на которую ответили 620 читателей, надежный стиль был у 56%, избегающий у 25%, тревожный у 19%), а люди с разными стилями по-разному переживают любовь и по-разному вспоминают отношения с родителями^[14]. С этой работы и началось изучение привязанности в парах.

Люди с надежным стилем обычно строят доверительные, стабильные отношения и решают конфликты без драм, потому что близость не кажется им угрозой. У людей с ненадежными стилями трудности бывают разные: тревога из-за отношений и страх быть брошенными, дистанция и нежелание делиться чувствами или хаотичные вспышки, когда потребность в любви и страх перед ней сосуществуют.

Детский стиль не является приговором. Метаанализ 127 работ, в которых проследили более 21 тысячи случаев привязанности от младенчества до ранней взрослости, показал лишь умеренную стабильность, а на промежутках более 15 лет заметной связи уже не было^[15]. Новые надежные отношения, психотерапия и жизненные перемены могут постепенно менять то, как человек чувствует себя в близости.

Читайте:

Как понять, что ваши отношения здоровы

Здоровые отношения: по каким признакам их узнать, как в паре проявляются доверие, уважение и личные границы, ч...

Исследования связывают привязанность и с психическим здоровьем, хотя эти связи статистические и умеренные. По метаанализу почти 6 тысяч детей, ненадежная привязанность повышает риск проблем поведения, например агрессии и непослушания, и заметнее всего это для дезорганизованной^[16]. Связь с тревожностью и грустью в детстве слабее^[17]. Психологи связывают ненадежную привязанность и со взрослыми трудностями: тревожными расстройствами, депрессией, проблемами с тем, как справиться с негативными эмоциями, но причиной их она бывает далеко не всегда. Если в детстве было насилие, последствия психологической травмы иногда доходят до симптомов посттравматического стрессового расстройства. Эти трудности могут сказываться и на том, кого человек выбирает в партнеры.